Василий Буслаев и новгородцы

В славном великом Новеграде

А и жил Буслай до девяноста лет,

С Новым-городом жил, не перечился,

Со мужики новогородскими

Поперек словечка не говаривал.

Живучи Буслай состарился,

Состарился и переставился.

После его веку долгого

Оставалася его житье-бытье

И все имение дворянское,

Осталася матера вдова,

Матера Амелфа Тимофевна,

И оставалася чадо милая,

Молодой сын Василий Буслаевич.

Будет Васенька семи годов,—

Отдавала матушка родимая,

Матера вдова Амелфа Тимофеевна,

Учить его во грамоте,

А грамота ему в наук пошла;

Присадила пером его писать,

Письмо Василью в наук пошло;

Отдавала петью учить церковному,

Петьё Василью в наук пошло.

А и нет у нас такова певца

Во славном Новегороде

Супротив Василья Буслаева.

Поводился ведь Васька Буслаевич

Со пьяницы, со безумницы,

С веселыми удалыми добрыми молодцы,

Допьяна уже стал напиватися,

А и ходя в городе, уродует:

Которого возьмет он за руку, —

Из плеча тому руку выдернет;

Которого заденет за ногу, —

То из гузна ногу выломит;

Которого хватит поперек хребта, —

Тот кричит-ревет, окарачь ползет.

Пошла та жалоба великая, —

А и мужики новогородские,

Посадские, богатые,

Приносили жалобу они великую

Матерой вдове Амелфе Тимофевне

На того на Василья Буслаева.

А и мать-то стала его журить-бранить,

Журить-бранить его, на ум учить.

Журьба Ваське не взлюбилася,

Пошел он, Васька, во высок терем,

Садился Васька на ременчатый стул,

Писал ерлыки скорописчаты,

От мудрости слово поставлено:

«Кто хощет пить и есть из готового,

Валися к Ваське на широкий двор,

Тот пей и ешь готовое

И носи платье разноцветное».

Рассылал те ерлыки со слугой своей

На те вулицы широкие

И на те частые переулочки.

В то же время поставил Васька

Чан середи двора,

Наливал чан полон зелена вина,

Опущал он чару в полтора ведра.

Во славном было во Новеграде

Грамотны люди шли прочитали

Те ерлыки скорописчаты,

Пошли ко Ваське на широкий двор,

К тому чану зелену вину.

Вначале был Костя Новоторженин,

Пришел он, Костя, на широкий двор,

Василий тут его опробовал —

Стал его бита червленым вязом,

В половине было налито

Тяжела свинцу чебурацкого,

Весом тот вяз был во двенадцать пуд;

А бьет от Костю по буйной голове, —

Стоит тут Костя не шевельнется,

И на буйной голове кудри не тряхнутся.

Говорил Василий сын Буслаевич:

«Гой еси ты, Костя Новоторженин!

А и будь ты мне названый брат,

И паче мне брата родимого».

А и мало время позамешкавши,

Пришли два брата боярченка,

Лука и Мосей, дети боярские,

Пришли ко Ваське на широкий двор.

Молоды Василий сын Буслаевич

Тем молодцам стал радошен и веселешонек.

Пришли тут мужики залешана,

И не смел Василий показатися к ним.

Еще тут пришло семь братов Сбродовичи.

Собиралися, соходилися

Тридцать молодцов без единого,

Он сам, Василий, тридцатый стал.

Какой зайдет — убьют его,

Убьют его, за ворота бросят.

Послышал Васенька Буслаевич —

У мужиков новгородскиих

Канун варен, пива ячные,

Пошел Василий со дружиною,

Пришел во братшину в Никольшину.

«Немалу мы тебе сыпь платим —

За всякого брата по пяти рублев».

А за себе Василий дает пятьдесят рублев.

А и тот-то староста церковный

Принимал их во братшину в Никольшину,

А и зачали они тут канун варен пить,

А и те-то пива ячные.

Молоды Василий сын Буслаевич

Бросился на царев кабак

Со своею дружиною хороброю,

Напилися они тут зелена вина

И пришли во братшину в Николыпину.

А и будет день ко вечеру, —

От малого до старого

Начали уж ребята боротися,

А в ином кругу в кулаки битися.

От тое борьбы от ребячия,

От того бою от кулачного

Началася драка великая.

Молоды Василий стал драку разнимать,

А иной дурак зашел с носка,

Его по уху оплел,

А и тут Василий закричал громким голосом:

«Гой еси ты. Костя Новоторженин

И Лука, Моисей, дети боярские!

Уже Ваську меня бьют».

Поскакали удалы добры молодцы,

Скоро они улицу очистили,

Прибили уже много до смерти,

Вдвое-втрое перековеркали,

Руки, ноги переломали, —

Кричат мужики посадские.

Говорит тут Василий Буслаевич:

«Гой еси вы, мужики новогородские!

Бьюсь с вами о велик заклад —

Напущаюсь я на весь Новгород битися, дратися

Со всею дружиною хороброю;

Тако вы мене с дружиною побьете Новым-городом,

Буду вам платить дани-выходы по смерть свою,

На всякий год по три тысячи;

А буде ж я вас побью и вы мне покоритеся,

То вам платить буду такову же дань»;

И в том-то договору руки они подписали

Началась у них драка-бой великая,

А и мужики новгородские

И все купцы богатые,

Все они вместе сходилися,

На млада Васютку напущалися,

И дерутся они день до вечера.

Молоды Василий сын Буслаевич

Со своею дружиною хороброю

Прибили они во Новеграде,

Прибили уже много до смерти.

А и мужики новгородские догадалися,

Пошли они с дорогими подарки

К матерой вдове Амелфе Тимофевне:

«Матера вдова Амелфа Тимофевна!

Прими у нас дороги подарочки,

Уйми свое чадо милое

Василья Буславича».

Матера вдова Амелфа Тимофевна

Принимала у них дороги подарочки,

Посылала девушку-чернавушку

По того Василья Буслаева.

Прибежала девушка-чернавушка,

Сохватала Ваську во белы руки,

Потащила к матушке родимыя,

Притащила Ваську на широкий двор,

А и та старуха неразмышлена

Посадила в погребы глубокие

Молода Василья Буслаева,

Затворяла дверьми железными,

Запирала замки булатными.

А его дружина хоробрая

Со темя мужики новгородскими

Дерутся, бьются день до вечера

А и та-то девушка-чернавушка

На Волх-реку ходила по воду,

А взмолятся ей тут добры молодцы:

«Гой еси ты, девушка-чернавушка!

Не подай нас у дела у ратного,

У того часу смертного».

И тут девушка-чернавушка

Бросала она ведро кленовое,

Брала коромысла кипарисова,

Коромыслом тем стала она помахивати

По тем мужиками новогородскиим,

Прибила уж много до смерти.

И тут девка запышалася,

Побежала ко Василыо Буслаеву,

Срывала замки булатные,

Отворяла двери железные:

«А и спишь ли, Василий, или так лежишь?

Твою дружину хоробрую

Мужики новогородские

Всех прибили, переранили,

Булавами буйны головы пробиваны».

Ото сна Василий пробуждается,

Он выскочил на широкий двор, —

Не попала палица железная,

Что попала ему ось тележная,

Побежал Василий по Нову-городу,

По тем по широким улицам.

Стоит тут старец-пилигримище,

На могучих плечах держит колокол,

А весом тот колокол во триста пуд,

Кричит тот старец-пилигримище:

«А стой ты, Васька, не попорхивай,

Молоды глуздырь, не полетывай:

Из Волхова воды не выпити,

Во Новеграде людей не выбити, —

Есть молодцов сопротив тебе,

Стоим мы, молодцы, не хвастаем».

Говорил Василий таково слово:

«А и гой еси, старец-пилигримище!

А и бился я о велик заклад

Со мужики новгородскими,

Опричь почестного монастыря,

Опричь тебе, старца-пилигримища.

Во задор войду — тебя убью».

Ударил он старца во колокол

А и той-то осью тележною, —

Начается старец, не шевельнется.

Заглянул он, Василий, старца под колоколом, -

А и во лбе глаз уж веку нету.

Пошел Василий по Волх-реке,

А идет Василий по Волх-реке,

По той Волховой по улице,

Завидели добрые молодцы,

А его дружина хоробрая,

Молода Василья Буслаева, —

У ясных соколов крылья отросли,

У их-то, молодцов, думушки прибыло.

Молоды Василий Буслаевич

Пришел-то молодцам на выручку.

Со темя мужики новогородскими

Он дерется, бьется день до вечера,

А уж мужики покорилися,

Покорилися и помирилися,

Понесли они записи крепкие

К матерой вдове Амелфе Тимофевне,

Насыпали чашу чистого серебра,

А другую чашу красного золота,

Пришли ко двору дворянскому,

Бьют челом, поклоняются:

«А сударыня матушка!

Принимай ты дороги подарочки,

А уйми свое чадо милая,

Молода Василья со дружиною.

А и рады мы платить

На всякий год по три тысячи,

На всякий год будем тебе носить

С хлебников по хлебику,

С калачников по калачику,

С молодиц повенечное,

С девиц повалечное,

Со всех людей со ремесленых,

Опричь попов и дьяконов».

Втапоры матера вдова Амелфа Тимофевна

Посылала девушка-чернавушка

Привести Василья со дружиною.

Пошла та девушка-чернавушка,

Бежавши та девка запышалася,

Нельзя пройти девке по улице:

Что полтеи по улице валяются

Тех мужиков новогородскиих.

Прибежала девушка-чернавушка,

Сохватала Василья за белы руки,

А стала ему рассказывати:

«Мужики пришли новогородские,

Принесли они дороги подарочки,

И принесли записи заручные

Ко твоей сударыне матушке,

К матерой вдове Амелфе Тимофевне».

Повела девка Василья со дружиною

На тот на широкий двор,

Привела-то их к зелену вину,

А сели они, молодцы, во единый круг,

Выпили ведь по чарочке зелена вина

Со того урасу молодецкого

От мужиков новгородских.

Скричат тут робята зычным голосом:

«У мота и у пьяницы,

У млада Васютки Буславича

Не упито, не уедено,

В красне хорошо не ухожено,

А цветного платья не уношено,

А увечье навек залезено».

И повел их Василий обедати

К матерой вдове Амелфе Тимофеевне.

Втапоры мужики новогородские

Приносили Василью подарочки

Вдруг сто тысячей,

И затем у них мирова пошла,

А и мужики новогородские

Покорилися и сами поклонилися.