Смерть Василия Буслаева

Под славным великим Новым-городом,

По славному озеру по Ильменю

Плавает-поплавает сер селезень,

Как бы ярой гоголь поныривает,—

А плавает-поплавает червлен корабль

Как бы молода Василья Буславьевича,

А и молода Василья со его дружиною хороброю,

Тридцать удалых молодцов:

Костя Никитин корму держит,

Маленький Потаня на носу стоит,

А Василий-ет по кораблю похаживает,

Таковы слова поговаривает:

«Свет моя дружина хоробрая,

Тридцать удалых добрых молодцов!

Ставьте корабль поперек Ильменя,

Приставайте, молодцы, ко Новугороду».

А и тычками к берегу притыкалися,

Сходни бросали на крутой бережок,

Походил тут Василий

Ко своему он двору дворянскому,

И за ним идут дружинушка хоробрая, —

Только караулы оставили.

Приходит Василий Буслаевич

Ко своему двору дворянскому,

Ко своей сударыне матушке,

Матерой вдове Амелфе Тимофеевне,

Как вьюн, около ее убивается,

Просит благословение великое:

«А свет ты моя сударыня матушка,

Матера вдова Амелфа Тимофеевна!

Дай мне благословение великое —

Идти мне, Василью, в Ерусалим-град

Со своею дружиною хороброю,

Мне-ка господу помолитися,

Святой святыне приложитися,

Во Ердане-реке искупатися».

Что взговорит матера Амелфа Тимофеевна:

«Гой еси ты, мое чадо милая,

Молоды Василий Буслаевич!

Токо ли ты пойдешь на добрые дела,

Тебе дам благословение великое;

Токо ли ты, дитя, на разбой пойдешь,

И не дам благословение великого,

А и не носи Василья сыра земля!»

Камень от огня разгорается,

А булат от жару растопляется,

Материна сердце распущается,

И дает она много свинцу, пороху,

И дает Василью запасы хлебные,

И дает оружье долгомерное:

«Побереги ты, Василий, буйну голову свою!»

Скоро молодцы собираются

И с матерой вдовой прощаются.

Походили они на червлен корабль,

Подымали тонки парусы полотняные,

Побежали по озеру Ильменю.

Бегут они уже сутки другие,

А бегут уже неделю другую,

Встречу им гости-корабельщики:

«Здравствуй, Василий Буслаевич!

Куда, молодец, поизволил погулять?»

Отвечает Василий Буслаевич:

«Гой еси вы, гости-корабельщики!

А мое-то ведь гулянье неохотное:

Смолода бито, много граблено,

Под старость надо душа спасти.

А скажите вы, молодцы, мне прямого путя

Ко святому граду Иерусалиму».

Отвечают ему гости-корабельщики:

«А и гой еси, Василий Буслаевич!

Прямым путем в Ерусалим-град

Бежать семь недель,

А окольной дорогой — полтора года:

На славном море Каспицкием,

На том острову на Куминскием

Стоит застава крепкая,

Стоят атаманы казачие,

Не много, не мало их — три тысячи;

Грабят бусы-галеры,

Разбивают червлены корабли».

Говорит тут Василий Буслаевич:

«А не верую я, Васюнька, ни в сон, ни в чох,

А и верую в свой червленый вяз.

А беги-ка-тя, ребята, вы прямым путем».

И завидел Василий гору высокую,

Приставал скоро ко круту берегу,

Походил-су Василий сын Буслаевич

На ту ли гору Сорочинскую,

А за ним летят дружина хоробрая.

Будет Василий в полугоре,

Тут лежит пуста голова,

Пуста голова — человечья кость.

Пнул Василий тое голову с дороги прочь,

Провещится пуста голова человеческая:

«Гой еси ты, Василий Буславьевич!

Ты к чему меня, голову, побрасоваешь?

Я молодец не хуже тебя был, —

Умею я, молодец, валятися.

А на той горе Сорочинския,

Где лежит пуста голова,

Пуста голова молодецкая, —

И лежать будет голове Васильевой».

Плюнул Василий, прочь пошел:

«Али, голова, в тебе враг говорит,

Или нечистый дух».

Пошел на гору высокую,

На самой сопке тут камень стоит,

В вышину три сажени печатные,

А и через его только топор подать,

В долину три аршина с четвертью.

И в том-то подпись подписана:

«А кто-де станет у каменя тешиться,

А и тешиться, забавлятися,

Вдоль скакать по каменю, —

Сломить будет буйну голову».

Василий тому не верует,

Приходил со дружиною хороброю,

Стали молодцы забавлятися,

Поперек того каменю поскакивати,

А вдоль-то его не смеют скакать.

Пошли со горы Сорочинския,

Сходят они на червлен корабль,

Подымали тонки парусы полотняны,

Побежали по морю Каспицкому,

На ту на заставу корабельную,

Где-то стоят казаки-разбойники,

А стары атаманы казачие,

На пристани их стоят сто человек:

«А и молоды Василий, на пристань стань!»

Сходни бросали на крут бережок,

И скочил-то Буслай на крут бережок,

Червленым вязом попирается.

Тут караульщики, удалы добры молодцы,

Все на карауле испужалися,

Много его не дожидаются,

Побежали с пристани корабельный

К тем атаманам казачиим.

Атаманы сидят не дивуются,

Сами говорят таково слово:

«Стоим мы на острову тридцать лет, —

Не видали страху великого,

Это-де идет Василий Буславьевич:

Знать-де полетка соколиная,

Видеть-де поступка молодецкая».

Пошагал-то Василий со дружиною,

Где стоят атаманы казачие.

Пришли они, стали во единый круг,

Тут Василий им поклоняется,

Сам говорит таково слово:

«Здравствуйте, атаманы казачие!

А скажите вы мне прямого путя

Ко святому граду Иерусалиму».

Говорят атаманы казачие:

«Гой еси Василий Буслаевич!

Милости тебе просим

За единый стол хлеба кушати».

Втапоры Василий не ослушался,

Садился с ними за единый стол.

Наливали ему чару зелена вина

В полтора ведра,

Принимает Василий единой рукой

И выпил чару единым духом,

И только атаманы тому дивуются,

А сами не могут и по полуведру пить.

И хлеба с солью откушали,

Собирается Василий Буслаевич

На свой червлен корабль,

Дают ему атаманы казачий подарки свои:

Первую мису чиста серебра

И другую красна золота,

Третью — скатного жемчуга.

За то Василий благодарит и кланяется,

Просит у них да Ерусалима провожатого.

Тут атаманы Василью не отказывали,

Дали ему молодца провожатого

И сами с ним прощалися.

Собрался Василий на свой червлен корабль

Со своею дружиною хороброю,

Подымали тонки парусы полотняные,

Побежали по морю Каспицкому.

Будут они во Ердан-реке,

Бросали якори крепкие,

Сходни бросали на крут бережок.

Походил тут Василий Буслаевич

Со своею дружиною хороброю

В Ерусалим-град,

Пришел во церкву соборную,

Служил обедни за здравие матушки

И за себя, Василья Буславьевича,

И обедню с панафидою служил

По родимом своем батюшке

И по всему роду своему.

На другой день служил

Обедни с молебнами

Про удалых добрых молодцов,

Что смолоду бито много, граблено.

И ко святой святыне приложился он,

И в Ердане-реке искупался,

И расплатился Василий

С попами и дьяконами,

И которые старцы при церкви живут, —

Дает золотой казны не считаючи,

И походит Василий ко дружине из Ерусалима

На свой червлен корабль.

Втапоры его дружина хоробрая

Купалися во Ерданс-реке,

Приходила к ним баба залесная,

Говорила таково слово:

«Почто вы купаетесь во Ердан-реке?

А некому купатися

Опричь Василья Буславьевича, —

Во Ердане-реке крестился

Сам господь Иисус Христос;

Потерять его вам будет,

Большого атамана Василья Буславьевича».

И они говорят таково слово:

«Наш Василий тому не верует,

Ни в сон, ни в чох».

И мало время поизойдучи,

Пришел Василий ко дружине своей,

Приказал выводить корабль

Из устья Ердань-реки.

Подняли тонки парусы полотняны,

Побежали по морю Каспицкому,

Приставали у острова Куминского,

Приходили тут атаманы казачие

И стоят все на пристани корабельныя.

А и выскочил Василий Буслаевич

Из своего червленого корабля,

Поклонились ему атаманы казачие:

«Здравствуй, Василий Буслаевич!

Здорово ли съездил в Ерусалим-град?»

Много Василий не баит с ними,

Подал письмо в руку им,

Что много трудов за их положил —

Служил обедни с молебнами за их, молодцов.

Втапоры атаманы казачие

Звали Василья обедати,

И он не пошел к ним,

Прощался со всеми теми атаманы казачими,

Подымали тонки парусы полотняные,

Побежали по морю Каспицкому к Новугороду.

А и едут неделю споряду,

А и сдут уже другую,

И завидел Василий гору высокую Сорочинскую,

Захотелось Василью на горе побывать.

Приставали к той Сорочинской горе,

Сходни бросали на ту гору,

Пошел Василий со дружиною,

И будет он в полгоры,

И на пути лежит пуста голова,

Человечья кость,

Пнул Василий тое голову с дороги прочь,

Провещится пуста голова:

«Гой еси ты, Василий Буслаевич!

К чему меня, голову, попинываешь

И к чему побрасываешь?

Я молодец не хуже тебя был,

Да умею валятися.

На той горе Сорочинские,

Где лежит пуста голова,

Лежать будет и Васильевой голове!»

Плюнул Василий, прочь пошел.

Взошел на гору высокую,

На ту гору Сорочинскую,

Где стоит высокий камень,

В вышину три сажени печатные,

А через его только топором подать,

В долину три аршина с четвертью,

И в том-то подпись подписана:

«А кто-де у камня станет тешиться,

А и тешиться, забавлятися,

Вдоль скакать по каменю, —

Сломить будет буйну голову».

Василий тому не верует,

Стал со дружиною тешиться и забавлятися,

Поперек каменю поскакивати.

Захотелось Василыо вдоль скакать,

Разбежался, скочил вдоль по каменю

И не доскочил только четверти

И тут убился под каменем.

Где лежит пуста голова,

Там Василья схоронили.

Побежали дружина с той Сорочинской горы

На свой червлен корабль,

Подымали тонки парусы полотняные,

Побежали ко Новугороду.

И будут у Новагорода,

Бросали с носу якорь и с кормы другой,

Чтобы крепко стоял и не шатался он,

Пошли к матерой вдове к Амелфе Тимофеевне.

Пришли и поклонилися все,

Письмо в руки подали,

Прочитала письмо матера вдова,

Сама заплакала,

Говорила таковы слова:

«Гой вы еси, удалы добры молодцы!

У мены ныне вам делать нечего,

Подите в подвалы глубокие,

Берите золотой казны не считаючи».

Повела их девушка-чернавушка

К тем подвалам глубокиим,

Брали они казны по малу числу,

Пришли они к матерой вдове,

Взговорили таковы слова:

«Спасибо, матушка Амелфа Тимофеевна,

Что поила, кормила,

Обувала и одевала добрых молодцов».

Втапоры матера вдова Амелфа Тимофеевна

Приказала наливать по чаре зелена вина,

Подносит девушка-чернавушка

Тем удалым добрым молодцам.

А и выпили они, сами поклонилися,

И пошли добры молодцы,

Кому куды захотелося.