Садко

А как ведь во славноём в Новеграде

А й как был Садке да гусельщик-от,

А й как не было много несчётной золотой казны,

А й как только ён ходил по честным пирам,

Спотешал как он да купцей, бояр,

Спотешал как он их на честных пирах.

А и как тут над Садком теперь да случилося, —

Не зовут Садка уж целый день да на почестен пир,

А й не зовут как другой день на почестен пир,

А й как третий день не зовут да на почестен пир.

А й как Садку теперь да соскучилось,

А й пошел Садке да ко Ильмень он ко озеру,

А й садился он на синь на горюч камень,

А й как начал играть он во гусли во яровчаты,

А играл с утра как день теперь до вечера.

А й по вечеру как по позднему

А й волна уж в озере как сходилася,

А как ведь вода с песком теперь смутилася,

А й устрашился Садке топеречку да сидети он,

Одолел как Садка страх топерь великий,

А й пошел вон Садке да от озера,

А й пошел Садке как во Новгород.

А опять как прошла топерь темна ночь,

А й опять как на другой день

Не зовут Садка да на почестен пир,

А другой-то да не зовут его на почестен пир,

А й как третий-то день не зовут на почестен пир.

А й как опять Садку теперь да соскучилось,

А пошел Садке ко Ильмень да он ко озеру,

А й садился он опять на синь да на горюч камень

У Ильмень да он у озера,

А й как начал играть он опять во гусли во яровчаты,

А играл уж как с утра день до вечера.

А й как по вечеру опять как по позднему

А й волна уж как в озере сходилася,

А й как вода с песком теперь смутилася,

А й устрашился опять Садке да новгородскии,

Одолел Садка уж как страх теперь великии.

А как пошел опять как от Ильмень да от озера,

А как он пошел во свой да он во Новгород.

А й как тут опять над ним да случилося, —

Не зовут Садка опять да на почестен пир,

А й как тут опять другой день не зовут Садка да на почестен пир,

А й как третий день не зовут

Садка да на почестен пир.

А й опять Садку топерь да соскучилось,

А й пошел Садке ко Ильмень да ко озеру,

А й как он садился на синь горюч камень да об озеро,

А и как начал играть во гусли во яровчаты,

А й как ведь опять играл он с утра до вечера,

А волна уж как в озере сходилася,

А вода ли с песком да смутилася,

А тут осмелился как Садке да новгородский

А сидеть играть как он об озеро.

А й как тут вышел царь водяной топерь со озера,

А й как сам говорит царь водяной да таковы слова:

«Благодарим-ка, Садке да новгородский!

А спотешил нас топерь да ты во озере, —

А у мня было да как во озере

А й как у мня столованье да почестен пир,

А й как всех развеселил у мня да на честном пиру

А й любезныих да гостей моих.

А й как я не знаю топерь, Садка, тебя да чем пожаловать.

А ступай, Садке, топеря да во свой во Новгород,

А й как завтра позовут тебя да на почестен пир,

А й как будет у купца столованье — почестен пир,

А й как много будет купцей на пиру, много новгородскиих,

А й как будут все на пиру да напиватися,

Будут все на пиру да наедатися,

А й как будут все похвальбами теперь да похвалятися,

А й кто чим будет топерь да хвастати,

А й кто чим будет топерь да похвалятися, —

А иной как будет хвастати да несчётной золотой казной.

А как иной будет хвастать добрым конем,

Иной буде хвастать силой, удачей молодецкою,

А иной буде хвастать молодый молодечеством,

А как умный-разумный да буде хвастати

Старым батюшком, старой матушкой,

А й безумный дурак да буде хвастати

А й своей он как молодой женой.

А ты, Садке, да похвастай-ко:

«А я знаю, что во Ильмень да во озере

А что есте рыба-то перья золотые ведь».

А как будут купцы да богатые

А с тобой да будут споровать,

А что нету рыбы такою ведь

А что топерь да золотыи ведь, —

А й ты с нима бей о залог топерь великий,

Залагай свою буйную да голову,

А как с них выряжай топерь

А как лавки во ряду да во гостиноём

С дорогима да товарамы.

А потом свяжите невод да шёлковый,

Приезжайте вы ловить да во Ильмень во озеро,

А закиньте три тони во Ильмень да во озере,

А я в кажну тоню дам топерь по рыбины

Уж как перья золотые ведь.

А й получишь лавки во ряду да во гостиноём

С дорогима ведь товарамы,

А й потом будешь ты купец Садке как новгородский,

А купец будешь богатый».

А й пошел Садке во свой да как во Новгород.

А й как ведь да на другой день

А как позвали Садка да на почестен пир

А й к купцу да богатому.

А й как тут да много сбиралося

А й к купцу да на почестен пир

А купцей как богатыих новгородскиих.

А й как все топерь на пиру напивалися,

А й как все на пиру да наедалися,

А й похвальбами все похвалялися.

А кто чем уж как теперь да хвастает,

А кто чем на пиру да похваляется, —

А иной хвастае как несчётной золотой казной,

А иной хвастае да добрым конем,

А иной хвастае силой, удачей молодецкою,

А й как умный топерь уж как хвастает

А й старым батюшком, старой матушкой,

А й безумный дурак уж как хвастает,

А й как хвастае да как своей молодой женой.

А сидит Садке как ничим да он не хвастает,

А сидит Садке как ничим он не похваляется.

А й как тут сидят купцы богатые новгородские,

А й как говорят Садку таковы слова:

«А что же, Садке, сидишь ничим же ты не хвастаешь,

Что ничим. Садке, да ты не похваляешься?»

А й говорит Садке таковы слова:

«Ай же вы купцы богатые новгородские!

А й как чим мне, Садку, топерь хвастати,

А как чем-то Садку похвалятися?

А нету у мня много несчётной золотой казны,

А нету у мня как прекрасной молодой жены;

А как мне, Садку, только есть одним да мне похвастати, —

Во Ильмень да как во озере

А есте рыба как перья золотые ведь».

А й как тут купцы богатые новгородские

А й начали с ним да они споровать, —

Во Ильмень да что во озере А нету рыбы такою что,

Чтобы были перья золотые ведь.

А й как говорил Садке новгородский:

«Да заложу я свою буйную головушку,

Боле заложить да у мня нечего».

А они говоря: «Мы заложим в ряду да во гостиноём

Шесть купцей, шесть богатыих».

А залагали ведь как по лавочке

С дорогима да с товарамы.

А й тут после этого

А связали невод шелковый,

А й поехали ловить как в Ильмень да как во озеро,

А й закидывали тоню в Ильмень да ведь во озере,

А рыбу уж как добыли перья золотые ведь;

А й закинули другу тоню во Ильмень да ведь во озере,

А й как добыли другую рыбину перья золотые ведь;

А й закинули третью тоню во Ильмень да ведь во озере,

А й как добыли уж как рыбинку перья золотые ведь.

А топерь как купцы да новгородские богатые

А й как видят — делать да нечего,

А й как вышло правильнё, как говорил Садке да новгородский,

А й как отперлись они да от лавочок

А в ряду да во гостиноём

А й с дорогима ведь с товарамы.

А й как тут получил Садке да новгородскии

А й в ряду во гостиноём

А шесть уж как лавочок с дорогима он товарамы,

А й записался Садке в купцы да в новгородские,

А й как стал топерь Садке купец богатыи,

А как стал торговать Садке да топеречку

В своем да он во городе,

А й как стал ездить Садке торговать да по всем местам,

А й по прочим городам да он по дальниим,

А й как стал получать барыши да он великие.

А й как тут да после этого

А женился как Садке-купец новгородскии богатыи,

А еще как Садке после этого

А й как выстроил он палаты белокаменны,

А й как сделал Садке да в своих он палатушках,

А й как обделал в теремах всё да по-небесному:

А й как на небе пекет да красное уж солнышко, —

В теремах у его пекет да красно солнышко;

А й как на небе светит млад да светел месяц, —

У его в теремах да млад светел месяц;

А й как на небе пекут да звезды частые, —

А у его в теремах пекут да звезды частые.

А й как всем изукрасил Садке свои палаты белокаменны.

А й топерь как ведь после этого

А й сбирал Садке столованье да почестен пир, —

А й как всех своих купцей богатыих новгородскиих,

А й как всех-то господ он своих новгородскиих,

А й как он еще настоятелей своих да новгородскиих, —

А й как были настоятели новгородские

А й Лука Зиновьев ведь да Фома да Назарьев ведь;

А еще как сбирал-то он всих мужиков новгородскиих.

А й как повел Садке столованье-почестен пир богатыи,

А топерь как все у Садка на честном пиру,

А й как все у Садка да напивалися,

А й как все у Садка топерь да наедалися,

А й похальбами-то все да похвалялися.

А й кто чим на пиру уж как хвастает,

А й кто чем на пиру похваляется, —

А иной как хвастае несчётной золотой казной,

А иной хвастае как добрым конем,

А иной хваста силой могучею богатырскою,

А иной хвастае славным отечеством,

А иной хвастат молодым да молодечеством,

А как умный-разумный как хвастает

Старым батюшком да старой матушкой,

А й безумный дурак уж как хвастает

А й своей да молодой женой.

А й как ведь Садке по палатушкам он похаживат,

А й Садке ли-то сам да выговариват:

«Ай же вы купцы новгородские вы богатые,

А й же все господа новгородские,

Ай же все настоятели новгородские,

Мужики как вы да новгородские!

А у меня как вси вы на честном пиру,

А вси вы у мня как пьяны, веселы,

А как вси на пиру напивалися,

А й как все на пиру да наедалися,

А й похвальбами все вы похвалялися.

А й кто чим у вас теперь хвастае, —

А иной хвастае как былицею,

А иной хвастае у вас да небылицею;

А как чем буде мне, Садку, топерь похвастати?

А й у мня, Садка новгородского,

А золота [казна] у мня топерь не тощится,

А цветное платьице у мня топерь не держится

А й дружинушка хоробрая не изменяется;

А столько мне, Садку, будё похвастати

А й своей мне несчётной золотой казной, —

А й на свою я несчётну золоту казну

А й повыкуплю я как все товары новгородские,

А й как все худы товары я, добрые,

А что не буде боле товаров в продаже во городе».

А й как ставали тут настоятели ведь новгородские,

А й Фома да Назарьев ведь,

А Лука да Зиновьев ведь,

А й как тут ставали да на резвы ноги,

А й как говорили сами ведь да таковы слова:

«Ай же ты Садке, купец богатый новгородский!

А о чем ли о многом бьешь с нами о велик заклад,

Ежели выкупишь товары новгородские,

А й худы товары все, добрые,

Чтобы не было в продаже товаров да во городе?»

А й говорили Садке им наместо таковы слова:

«Ай же вы настоятели новгородские!

А сколько угодно у мня хватит заложить бессчётной золотой казны».

А й говоря настоятели наместо новгородские:

«Ай же ты Садке да новгородский!

А хошь, — ударь с нами ты о тридцати о тысячах».

А ударил Садке о тридцати да ведь о тысячах.

А й как все со честного пиру разъезжалися,

А й как все со честного пиру разбиралися

А й как по своим домам, по своим местам.

А й как тут Садке, купец богатый новгородскиий,

А й как он на другой день вставал по утру да по раному,

А й как ведь будил он свою ведь дружинушку хоробрую,

А й давал как он да дружинушке

А й как долюби он бессчётный золоты казны,

А как спущал он по улицам торговыим,

А й как сам прямо шел во гостиный ряд,

А й как тут повыкупил он товары новгородские,

А й худы товары все, добрые.

А й ставал как на другой день

Садке, купец богатый новгородскиий,

А й как он будил дружинушку хоробрую,

А й давал уж как долюби бессчётный золоты казны,

А й как сам прямо шел во гостиный ряд.

А й как тут много товаров принавезено,

А й как много товаров принаполнено

А й на ту на славу великую новгородскую.

Он повыкупил еще товары новгородские,

А й худы товары все, добрые.

А й на третий день ставал Садке, купец богатый новгородскиий,

А й будил как он да дружинушку хоробрую,

А й давал уж как долюби дружинушке

А й как много несчётной золотой казны,

А й как распушал он дружинушку по улицам торговыим,

А й как сам он прямо шел да во гостиный ряд.

А й как тут на славу великую новгородскую

А й подоспели как товары ведь московские,

А й как тут принаполнился как гостиный ряд

А й дорогима товарамы ведь московскима.

А й как тут Садке топерь да пораздумался:

«А й как я повыкуплю еще товары все московские, —

А й на тую на славу великую новгородскую

А й подоспеют ведь как товары заморские.

А й как ведь топерь уж как мне, Садку,

А й не выкупить как товаров ведь

Со всего да со бела свету.

А й как лучше пусть не я да богатее,

А Садке, купец да новгородскиий, —

А й как пусть побогатее меня славный Новгород,

Что не мог не я да повыкупить

А й товаров новгородскиих,

Чтобы не было продажи да во городе.

А лучше отдам я денежок тридцать тысячей,

Залог свой великиий».

А отдавал уж как денежок тридцать тысячей,

Отпирался от залогу да великого.

А потом как построил тридцать кораблей,

Тридцать кораблей, тридцать черныих,

А й как ведь свалил он товары новгородские

А й на черные на корабли,

А й поехал торговать купец богатый новгородскиий

А й как на своих на черных на кораблях.

А поехал он да по Волхову,

А й со Волхова он во Ладожско,

А со Ладожского выплывал да во Неву-реку,

А й как со Невы-реки как выехал на синё море.

А й как ехал он по синю морю,

А й как тут воротил он в Золоту орду.

А й как там продавал он товары да ведь новгородские,

А й получал он барыши теперь великие,

А й как насыпал он бочки ведь сороковки-ты

А й как красного золота,

А й насыпал он много бочек да чистого серебра,

А еще насыпал он много бочек мелкого он, крупного скатного жемчугу.

А как потом поехал он с-за Золотой орды,

А й как выехал топеречку опять да на синё море,

А й как на синем море устоялися да черны корабли,

А й как волной-то бьет и паруса-то рвет,

А й как ломат черны корабли, —

А все с месте нейдут черны корабли.

А й воспроговорил Садке, купец богатый новгородскиий,

А й ко своей он дружинушке хоробрый:

«Ай же ты дружина хоробрая!

А й как сколько ни по морю ездили,

А мы Морскому царю дани да не плачивали, —

А топерь-то дани требует Морской-то царь в синё море».

А й тут говорил Садке, купец богатый новгородскиий:

«Ай же ты дружина хоробрая!

А й возьмите-тко, вы мечите-тко в синё море ,

А й как бочку сороковку красного золота».

А й как тут дружина да хоробрая

А й как брали бочку сороковку красного золота.

А метали бочку в синё море.

А й как все волной-то бьет, паруса-то рвет,

А й ломат черны корабли да на синем мори, —

Всё нейдут с места корабли да на синем мори.

А й опять воспроговорил Садке, купец богатый новгородскиий,

А й своей как дружинушке хоробрыи:

«Ай же ты дружинушка моя ты хоробрая!

А видно, мало этой дани царю Морскому в синё море.

А й возьмите-тко, вы мечите-тко в синё море

А й как другую ведь бочку чистого серебра».

А й как тут дружинушка хоробрая

А кидали как другую бочку в синё море

А как чистого да серебра.

А й как все волной-то бьет, паруса-то рвет,

А й ломат черны корабли да на синем мори, —

А все нейдут с места корабли да на синем мори.

А й как тут говорил Садке, купец богатый новгородскиий,

А й как своей он дружинушке хоробрый:

«Ай же ты дружина хоробрая!

А видно, этой мало как дани в синё море.

А берите-тко третью бочку да крупного, мелкого скатнего жемчугу,

А кидайте-тко бочку в синё море».

А й как тут дружина хоробрая

А й как брал и бочку крупного, мелкого скатного жемчугу,

А кидали бочку в синё море.

А й как все на синем мори стоят да черны корабли,

А волной-то бьет, паруса-то рвет,

А й как все ломат черны корабли, —

А й все с места нейдут да черны корабли.

А й как тут говорил Садке, купец богатый новгородскиий,

А своей как дружинушке он хоробрыи:

«Ай же ты любезная как дружинушка да хоробрая!

А видно, Морской-то царь требуе как живой головы у нас в синё море.

Ай же ты дружина хоробрая!

А й возьмите-тко уж как делайте

А й да жеребья да себе волжаны,

А й как всяк свои имена вы пишите на жеребьи,

А спущайте жеребья на синё море;

А я сделаю себе-то жеребей на красное-то на золото.

А й как спустим жеребья теперь мы на синё море, —

А й как чей у нас жеребей теперь да ко дну пойдет,

А тому идти как у нас да в синё морё».

А у всей как у дружины хоробрый

А й жеребья топерь гоголем плывут, —

А й у Садка, купца — гостя богатого, да ключом на дно.

А й говорил Садке таковы слова:

«А й как эти жеребьи есть неправильни.

А й вы сделайте жеребьи как на красное да золото,

А я сделаю жеребей да дубовый.

А й как вы пишите всяк свои имена да на жеребьи,

А й спущайте-тко жеребьи на синё море, —

А как чей у нас жеребей да ко дну пойдет,

А тому как у нас идти да в синё море».

А й как вся тут дружинушка хоробрая

А й спущали жеребья на синё море,

А й у всей как у дружинушки хоробрый

А й как все жеребья как топерь да гоголем плывут,

А Садков как жеребей да топерь ключом на дно.

А й опять говорил Садке да таковы слова:

«А как эти жеребьи есть неправильни.

Ай же ты дружина хоробрая!

А й как делайте вы как жеребьи дубовые,

А й как сделаю я жеребей липовый,

А как будем писать мы имена все на жеребьи,

А спущать уж как будем жеребья мы на синё море, —

А топерь как в остатниих

Как чей топерь жеребей ко дну пойдет,

А й тому как идти у нас да в синё море».

А й как тут вся дружина хоробрая

А й как делали жеребьи все дубовые,

А он делал уж как жеребей себе липовый.

А й как всяк свои имена да писали на жеребьи,

А й спущали жеребья на синё морё, —

А у всей дружинушки ведь хороброей

А й жеребья топерь гоголем плывут да на синем мори,

А й у Садка, купца богатого новгородского, ключом на дно.

А как тут говорил Садке таковы слова:

«А й как видно, Садку да делать топерь нечего, —

А й самого Садка требует царь Морской да в синё море.

Ай же ты дружинушка моя да хоробрая, любезная!

А й возьмите-тко, вы несите-тко

А й мою как чернильницу вы вальячную,

А й неси-тко как перо лебединое,

А й несите-тко вы бумаги топерь вы мне гербовые».

А й как тут дружинушка ведь хоробрая

А несли ему как чернильницу да вальячную,

А й несли как перо лебединоё,

А й несли как лист-бумагу как гербовую.

А й как тут Садке, купец богатый новгородскиий,

А садился ён на ременчат стул

А к тому он к столику ко дубовому,

А й как начал он именьица своего да он отписывать, —

А как отписывал он именья по божьим церквам,

А й как много отписывал он именья нищей братии,

А как ино именьицо он отписывал да молодой жены,

А й достальнёё именье отписывал дружины он хороброей.

А й как сам потом заплакал ён,

Говорил ён как дружинушке хороброей:

«Ай же ты дружина хоробрая да любезная!

А й полагайте вы доску дубовую на синё морё,

А что мне свалиться. Садку, мне-ка на доску,

А не то как страшно мне принять смерть во синём мори».

А й как тут он еще взимал с собой свои гусёлка яровчаты,

А й заплакал горько, прощался ён с дружинушкой хороброю,

А й прощался ён топеречку со всим да со белым светом,

А й как он топеречку как прощался ведь

А со своим он со Новым со городом,

А потом свалился на доску он на дубовую,

А й понесло как Садка на доски да по синю морю.

А й как тут побежали черны-ты корабли,

А й как будто полетели черны вороны.

А й как тут остался топерь Садке да на синем мори.

А й как ведь со страху великого

А заснул Садке на той доске на дубовыи,

А как ведь проснулся Садке, купец богатыи новгородскиий,

А й в окиян-мори да на самом дни.

А увидел — скрозь воду пекет красно солнышко,

А как ведь очудилась возле палата белокаменна,

А заходил как он в палату белокаменну, —

А й сидит топерь как во палатушках

А й как царь-то Морской топерь на стуле ведь.

А й говорил царь-то Морской таковы слова:

«Ай как здравствуйте, купец богатыи

Садке да новгородскиий!

А й как сколько ни по морю ездил ты,

А й как Морскому царю дани не плачивал в синё море,

А й топерь уж сам весь пришел ко мне да во подарочках

Ах скажут, ты мастер играть во гусли во яровчаты,

А поиграй-ко мне как в гусли во яровчаты».

А как тут Садке видит — в синем море делать нечего,

Принужон он играть как во гусли во яровчаты.

А й как начал играть Садке как во гусли во яровчаты,

А как начал плясать царь Морской топерь в синем мори.

А от него сколыбалося все сине море,

А сходилася волна да на синем мори,

А й как стал он разбивать много черных кораблей да на синем мори,

А й как много стало ведь тонуть народу да в синё море,

А й как много стало гинуть именьица да в синё море.

А как топерь на синем мори многи люди добрые,

А й как многи ведь да люди православные

От желаньица как молятся Миколы да Можайскому,

А й чтобы повынес Микулай их угодник из синя моря.

А как тут Садка новгородского как чёснуло в плечо да во правое,

А й как обвернулся назад Садке, купец богатый новгородскиий, —

А стоит как топерь старичок да назади уж как белый, седатыи,

А й как говорил да старичок таковы слова:

«А й как полно те играть, Садке, во гусли во яровчаты в синем мори».

А й говорит Садке как наместо таковы слова:

«А й топерь у мня не своя воля да в синем мори,

Заставлят как играть меня царь Морской».

А й говорил опять старичок наместо таковы слова:

«Ай как ты Садке, купец богатый новгородскиий!

А й как ты струночки повырви-ко,

Как шпенёчики повыломай,

А й как ты скажи топерь царю Морскому ведь:

«А й у мня струн не случилося,

Шпенёчиков у мня не пригодилося,

А й как боле играть у мня не во что».

А тебе скаже как царь Морской:

«А й не угодно ли тебе, Садке, женитися в синем мори

А й на душечке как на красной на девушке?»

А й как ты скажи ему топерь да в синем мори,

А й скажи: «царь Морской, как воля твоя топерь в синем мори,

А й как что ты знашь, то и делай-ко».

А й как он скажет тебе да топеречку:

«А й заутра ты приготовляйся-тко,

А й Садке, купец богатый новгородскиий,

А й выбирай, — как скажет, — ты девицу себе по уму, по разуму», —

Так ты смотри, перво триста девиц ты стадо пропусти,

А ты другое триста девиц ты стадо пропусти,

А как третье триста девиц ты стадо пропусти,

А в том стаде на концы на остатнием

А й идет как девица-красавица,

А по фамилии как Чернава-то,

Так ты эту Чернаву-то бери в замужество, —

А й тогда ты, Садке, да счастлив будешь.

А й как лягешь спать первой ночи ведь,

А смотри, не твори блуда никакого-то

С той девицей со Чернавою.

Как проснешься тут ты в синем мори,

Так будешь в Новеграде на крутом кряжу,

А о ту о риченку о Чернаву ту.

А ежели сотворишь как блуд ты в синем мори,

Так ты останешься навеки да в синем мори.

А когда ты будешь ведь на святой Руси,

Да во своем да ты во городе,

А й тогда построй ты церковь соборную

Да Николы да Можайскому,—

А й как есть я Микола Можайскиий».

А как тут потерялся топерь старичок да седатыий.

А й как тут Садке, купец богатый новгородский, в синем мори

А й как струночки он повырывал,

Шпенёчики у гусёлышек повыломал,

А не стал ведь он боле играти во гусли во яровчаты.

А й остоялся как царь Морской,

Не стал плясать он топерь в синем мори,

А й как сам говорил уж царь таковы слова:

«А что же не играшь, Садке, купец богатый новгородскиий,

А й во гусли ведь да во яровчаты?»

А й говорил Садке таковы слова:

«А й топерь струночки как я повырывал,

Шпенёчики я повыломал,

А у меня боле с собой ничего да не случилося».

А й как говорил царь Морской:

«Не угодно ли тебе женитися, Садке, в синем мори

А й как ведь на душечке на красной да на девушке?»

А й как он наместо ведь говорил ему:

«А й топерь как волюшка твоя надо мной в синем мори».

А й как тут говорил уж царь Морской:

«Ай же ты Садке, купец богатый новгородскиий!

А й заутра выбирай себе девицу да красавицу

По уму себе да по разуму».

А й как дошло дело до утра ведь до ранного,

А й как стал Садке, купец богатый новгородскиий,

А й как пошел выбирать себе девицы-красавицы,

А й посмотрит, стоит уж как царь Морской.

А й как триста девиц повели мимо их-то ведь,

А он-то перво триста девиц да стадо пропустил,

А друго он триста девиц да стадо пропустил,

А й третье он триста девиц да стадо пропустил,

А посмотрит, позади идет девица-красавица,

А й по фамилии что как зовут Чернавою,

А он ту Чернаву любовал, брал за себя во замужество.

А й как тут говорил царь Морской таковы слова:

«А й как ты умел да женитися, Садке, в синем мори!»

А топерь как пошло у них столованье да почестен пир в синем мори.

А й как тут прошло у них столованье да почестен пир,

А как тут ложился спать Садке, купец богатый новгородскиий,

А в синем мори он с девицею, с красавицей

А во спальней он да во теплоей,

А й не творил с ней блуда никакого, да заснул в сон во крепкии.

А й как он проснулся, Садке, купец богатый новгородскиий,

Ажно очудился Садке во своем да во городе,

О реку о Чернаву на крутом кряжу,

А й как тут увидел — бежат по Волхову

А свои да черные да корабли,

А как ведь дружинушка как хоробрая

А поминают ведь Садка в синем мори

А й Садка купца богатого да жена его

А поминат Садка со всей дружиною хороброю.

А как тут увидла дружинушка,

Что стоит Садке на крутом кряжу да о Волхове,

А й как тут дружинушка вся она расчудовалася,

А й как тому чуду ведь сдивовалася:

«Что оставили мы Садка да на синем мори,

А Садке впереди нас да во своем во городе».

А й как встретил ведь Садке дружинушку хоробрую,

Вси черные тут корабли,

А как топерь поздоровкались,

Пошли во палаты Садка купца богатого.

А как он топеречку здоровкался со своею с молодою женой.

А й топерь как он после этого

А й повыгрузил он со кораблей

А как всё свое да он именьицо,

А й повыкатил как ён всю свою да несчётну золоту казну.

А й топерь как на свою он несчётну золоту казну

А и как сделал церковь соборную

Николы да Можайскому,

А й как другую церковь сделал пресвятыи богородицы.

А й топерь как ведь да после этого

А й как начал господу богу он да молитися,

А й о своих грехах да он прощатися.

А й как боле не стал выезжать да на синё море,

А й как стал проживать во своем да он во городе.

А й топерь как ведь да после этого

А й тому да всему да славы поют.